psyont (psyont) wrote,
psyont
psyont

Снижение антропного фактора в функционировании мегамашин, как предпосылка изменения городского ландш

Оригинал взят у beskarss217891 в Снижение антропного фактора в функционировании мегамашин, как предпосылка изменения городского ландш
Бескаравайный С.С.

Город, как полифункциональная система, неоднократно исследовался философами, урбанистами, экономистами. Может ли автоматизация человеческого труда целиком уничтожить город? Создать не просто «мировую деревню», но пасторальную утопию?

Отправная точка рассуждения – это противоречие, которое достаточно давно фиксируется в футурологических текстах: с одной стороны будущее воспринимается как пасторальная идиллия (люди отказываются от города, как формы общежития, возвращаются к природе [14]), с другой – как урбанистическая антиутопия (пределом которой выступают японские «отели-пеналы», превращенные в образы из фильма «Матрица»). А противопоставление сельской и городской жизни в искусстве – началось еще до нашей эры, со становления буколической поэзии.
На первый взгляд этому противоречию соответствует современная городская структура, организованная в зависимости от доступных для населения ресурсов: линия проходит от скученных трущоб, к городским кварталам с квартирами, а от них к громадным просторам субурбии – где люди, в теории, могут жить в собственных домах.
Но история развития городов показывает, что все попытки решить это противоречие «выездом на природу» - начиная от дач (возникших в древней Персии), загородных дворцов (Коломенское или Версаль) и вплоть до сегодняшних «периферий» вокруг крупных городов – завершаются неудачей. Какое бы количество ресурсов не вкладывали в «разуплотнение» – город стремиться к централизации.
Современные урбанисты и все учены, занимающиеся проблемами города, как явления – создали громадный пласт работ, посвященных организации городов, но их тексты посвящены сравнительно узким проблемам – культурологическим, социальным [1], эстетическим [5;13], даже имиджевыми [9]. Например, Г.Н.Черкасов, М.М.Кабаева [7] – рассматривают важнейшими чертами новой промышленной архитектуры её открытость и ориентировку на выражение неких знаков (начиная от логотипов и завершая символьными выражениями миссии очередной фирмы). Но если  противоречие в восприятии города фиксируется так давно – то для его вскрытия необходим предельно большой масштаб анализа.
Попробуем максимально обобщенно посмотреть на задачи города. Функциональными задачами, под которые люди группируются в городах, можно указать две:
- обеспечение деятельности мегамашин (традиция исследования этой проблемы идет от Л. Мамфорда [15]) – ритуальное, организационное, кадровое;
- экономия на инфраструктурных затратах.
Но чего не учитывал Л. Мамфорд в своих исследованиях – это тотальной автоматизации труда, которая возможна в ближайшие десятилетия, и фактического обособления производства. Речь не идет о создании невидимого города (который выполняет функции мегамашины благодаря свободной коммуникации на любых расстояниях), и необходимости как-то соединить «шестеренки» громадных бюрократических и культурных механизмов – современный Интернет вполне реализует это его предвидение. Речь идет об автоматизации практически любой функции, которую человек вообще может исполнять.
Объект: проекция антропного фактора в функционировании мегамашин на городскую среду.
Предмет: перспективы изменения городского ландшафта в условиях обособления производства от человека.
До неолитической революции человек последовательно увеличивал количество занимаемых им экологических ниш – устраняя все больше локальных хищников, занимая вершины все новых пищевых пирамид. Но количество получаемых из дикой природы ресурсов препятствовало оседлому образу жизни.
Переход к земледелию позволил настолько увеличить прибавочный продукт, что стало возможно создание мегамашин древности – к привычному нам набору технологий индустриальной фазы эти мегамашины имели очень отдаленное отношение. Город существовал как выражение сословно-бюрокатических принципов, как инфраструктурное обеспечение церемоний. При этом город первоначально противоречиво воздействовал на продолжительность жизни человека – оседлая жизнь несла свои болезни, изменившийся рацион питания и т.п.
Актуализировалось одно из базовых противоречий техники, как способа существования искусственных отрефлексированных систем – «для-себя-бытие» (самообслуживание и самосовершенствование техники) и «вне-себя-бытие» (обслуживание человека.) [3,  С.28]
Но большинство совершенствований техники – создание новых машин, использование новых материалов - приводило к дегуманизации производства. Мастерская ремесленника, в которой на первом этаже была лавка, совмещенная с рабочим местом, а на втором его дом – уходила в прошлое. Производственная среда и среда обитания – принципиально разделялись. Даже если на предприятии требовались тысячи людей, им требовалось питаться, как-то перемещаться – это предприятие требовало громадных складских территорий, особых режимов для высокотемпературных или токсичных участков производства. А собственно предприятия группы «А» непосредственно на потребителя никогда не работали. Рабочие руки и головы при том требовались в громадном количестве.
Как результат этого противоречие – постоянно фиксирование в индустриальной фазе развития тотального недостатка жилой площади во всех поселениях, где первичной функцией была именно производственная. Рудничные поселки и шахтные поселения, города строителей Днепрогэса и Магнитки,  хижины покорителей Клондайка. В этом смысле тотальный недостаток жилья, который возникает при быстрой урбанизации – надо рассматривать как «использование на износ» человеческих шестеренок в мегамашине. Инфраструктуру для человека построить просто не успевали – был лишь минимальный набор условий для работника – В.Л. Глазычев неоднократно указывал на это противоречие в описаниях советской архитектуры [4].
Аналогичные диспропорции возникали и вообще во всех крупных постройках, рассчитанных на тысячи людей, если «техническое» по каким-то причинам, ставилось там впереди «антропного». Например, японские боевые корабли первой половины ХХ-го века, экстренно возводимые подземные города (фактически заводы, укрываемые от бомбардировок).
Образ некоего неустойчивого равновесия воплощает «горнозаводской город» [10] – городское поселение, выполняющее все социальные функции по управлению социумом и воспроизводству человека, но жестко связанное с особенностями технологического процесса.
Равновесие это неустойчиво еще и потому, что даже когда у градостроителей был запас времени – то остро возникала проблема транспортной доступности. В результате жилое и производственное пространство, каждое из которых занимает по площадям квадратные километры – необходимо было как-то разграничивать (санитарно-защитные зоны) и одновременно соединять (с расчетом на часы-пик и маятниковое перемещение населения).
Но вот с середины ХХ-го века начинается автоматизация – численность людей на заводах начинает падать. Можно сказать, что техноценоз – система машин и механизмов, имеющая в себе биологические черты (термин Б.М. Кудрина) – освобождался от человека. Более того, если разработка и постоянное усовершенствование новой технологии сегодня еще требует «под себя»  создание некоей социальную группы (института, нескольких конструкторских бюро), то её внедрение на конкретном заводе – чаще всего требует одной бригады строителей, нескольких наладчиков и пары месяц обучения для оставленного после сокращения персонала.
Устранение человека постепенно будет идти во всех процессах, обслуживаемых мегамашиной [2] В каждой отрасли мы сможем наблюдать переизбыток работников, которые «непонятно что делают», и после очередного кризиса начинаются массовые увольнения.
Моногород при автоматизированном производстве – сталкивается с проблемой безработицы или заведомо непроизводительного пребывания людей на рабочих местах. Процесс идет не одномоментно, но если стечение обстоятельств «убыстряет» историческое время – то мы видим картины быстрого опустынивания территории и того, что С.Б. Переслегин назвал «антропопустынями второго рода»[11]. Детройт, некоторые шахтерские городки в Британии и часть российских моногородов – показывают, что это наднациональное явление. Как в своё время начало очень быстро (по историческим меркам) исчезать крестьянство, так сейчас начал таять и пролетариат. Социальная прослойка, которая воплощала необходимость «горнозаводского города» или «города-завода» - в перспективе становится ненужной.
Маркером деантропизации технических процессов в городских масштабах – выступает создание крупных перевалочных пунктов, портов, которые раньше потребовали бы полноценных городов для обслуживания таможенников, докеров, грузчиков и т.п., но теперь достигают высоких показателей грузооборота при ничтожном населении. Таким стал недавно построенный порт Усть-Луга – по оборотам уже превышающий Таллинн и Выборг вместе взятые, однако как город – откровенно малолюдный, хотя там планируется создание целой агломерации [12].
Разумеется, необходимость развертывания ещё не автоматизированного производства – порождает локальные случаи кадрового голода и ажиотажа, когда при общей падении численности пролетариата остро не хватает операторов станков с ЧПУ или сварщиков. Этих специалистов ищут, расселяют поблизости от заводов – но при очередном обновлении оборудования эти работники, за которыми недавно шла настоящая охота, будут просто уволены.
Часть городов продолжает развиваться – являясь выражением не производственных мегамашин, но чисто управленческих, бюрократических структур. В этом смысле Бразилиа, претендовавшая на образ идеальной столицы – это урбанистическая проекция еще не автоматизированного бюрократического труда (правда, утратившая форму под напором местных переселенцев-лимитчиков). Но и это основание города рано или поздно будет отчуждено от человека: еще Дж. Гэлбрейт в «Новом индустриальном обществе» великолепно показал, что организация, фирма, министерство – после своего создания стремится к автоматизации обработке информации, автономии от субъективных порывов своего создателя [6]. Сейчас для такой обработки еще необходимы люди – но если кассовые терминалы уже автоматизировали прием денег у населения, если маркетинговые программы автоматизировали часть принятия решений в торговле – то рано или поздно программные советники станут заменять часть административного аппарата политическим деятелям (фантастический образ подобной замены нарисовал Д. Марусек в книге «Счет по головам» [8]).
Сейчас продолжают активно развиваться города, связанные с процессами, ориентированными на трансформацию человека – автоматизация труда ограничена человечностью объектов этого труда. Университетские городки (не студенческое население которых может переваливать за сотню тысяч человек), медико-курортные поселения (которые так же могут осуществлять функции города для персонала, численность которого переваливает за несколько тысяч), даже поселения, связанные с пенитенциарной системой.
Каков же предел этого процесса? Что будет с городским структурами, если предположить полную автоматизацию ручного труда, а так же большей части рутинных управленческих функций и медицинских манипуляций?
Обезлюженные мегамашины (их так же можно будет назвать «автотрофными техноценозами») – в первую очередь предприятия группы «А» - начнут существовать всё более автономно, образуя свои городские ландшафты. Снижение зависимости от человека в чисто технических ландшафтах будет идти двумя путями.
Во-первых,  устранение габаритных проходов, обитаемых туннелей и других антропоморфных требований к «заводской» архитектуре, постепенное приспособление этой архитектуры только к требованиям технологических потоков. «Час-пик» требует широких проходов для перемещения смены, отсутствие человеческого коллектива позволит экономить на площадях. Процесс этот будет ограничен консерватизмом в габаритных размерах ремонтных машин: сейчас ремонтный робот (если его сделают) должен отчасти совпадать по весу и размерам с человеком – по требованиям инфраструктуры, которая сотни лет делалась именно по человеческим габаритам.  Но если предположить проектирование с нуля производственного комплекса уже оснащенного роботами не человеческих пропорций – то и количество габаритных мест в нем будет сокращено. Снизится количество площадок с климат-контролем – техника может работать при температурах, мало совместимых с человеческим оптимумом.
Во-вторых,  города будут все менее связаны с потреблением чисто биосферных ресурсов. Атомная энергия, как наиболее перспективный источник для промышленных нужд. Окончательный отказ от дерева, как конструкционного материала, в далекой перспективе отказ от нефти, как энергоносителя или сырья для химической промышленности. Это может привести не только к уменьшению нагрузки на биосферу в целом, но и к снижению воздействия на экологию человеческих городов. Казалось бы, в наших городах уже исчезают органические материалы – мы живем в окружении бетона и стекла. Но сколько люди потребляют дерева, хлопка, разнообразных кож? Разве не требуются в городах парки, а на заводах для работников – озеленение территории? Устранение этих компонентов не обязательно превратит заводы в сплошной массив железобетонных и гофрированных крыш – но окончательно разорвет связку технического и биологического в городе, которую обеспечивает человек. Можно представить структурированное предприятие, рост деревьев и травы обеспечивается только свободными площадями грунта и естественными осадками – ничего похожего на клумбы или регулярные ряды деревьев.
При этом, если брать в расчет потребление, например, кислорода, то человек, переставший жечь уголь для отопления - непосредственно потребляет куда меньше кислорода. Опосредовано, на пользование приборами и изготовление пластмасс – его потребление может расти, но если приборы и расходные материалы получаются городским поселением извне, то можно рассуждать о потенциальном замыкании урбанистических технологических циклов. Аналогичный процесс может происходить и с другими видами сырья, энергии, услуг. Да, сейчас потребление электричества в мире растет, неизбежны новые энергоемкие инженерные задачи, но повсеместно предпринимаются попытки – целенаправленные попытки снизить расход энергии в городских постройках.
По завершению процессов обособления мы увидим новую структуру городов, которая в первом приближении будет определяться противоречием между производством товара на месте (теплицы сейчас начинают перемещаться все ближе к городам, 3D-принтеры появляются в квартирах), и транспортировкой товара.
Человеческое поселение будет определяться в первую очередь обыденной антропной инфраструктурой: необходимостью снабжать человека энергией, продуктами, доставлять ему товары длительного пользования, необходимостью личного контакта индивида со специалистами (врачом, преподавателем, юристом), а так же семейных связей и малых групп, необходимых для стабильного развития психики, продолжения рода.  При  этом человек – настолько машина, насколько он познал себя, и научился себя изменять. И важнейшей технологической задачей с точки зрения урбанистики будущего будет отчуждение очередных свойств человека – от самого носителя. Отчуждение не строго в марксистском смысле. Как магнитофон позволяет отделить голос от человека, фотография – мультиплицировать его внешность – так же, вероятно, будет достигнут тот уровень удаленного общения, который позволит обеспечить преподавание или даже воспитание. Лишь тогда окончательно восторжествует «невидимый город» Л. Мамфорда и сформируется «мировая деревня» М. Маклюэна.
Таким образом для дома/квартала/города – определяющим станет соотношение «абсолютной свободы» в параметрах локальной среды обитания человека и затрат, необходимых для обеспечения такой среды (коммуникаций).
Человеческие поселения в итоге завершат полный цикл – от места обитания стаи гоминидов, в которой техники еще не существовало, и не ставилась задача изменения реальности вокруг себя, до некоей технологически-социальной структуры, которая обеспечивает воспроизводство человека и поддержание уровня культуры – при том задача изменения окружающего мира уже не ставится. Люди существуют в замкнутых циклах городских построек, которые потребляют относительный минимум энергии и сырья. Homo faber, как машина на холостом ходу – станет работать по замкнутому циклу. Городской ландшафт будет зависеть, казалось бы, как и сейчас, от допустимых инфраструктурных затрат.
Но что понимать под допустимыми затратами?
Основное внешнее противоречие, с которым столкнутся города нового типа – неопределенность их функции по отношению к действующим деантропизированным мегамашинам. Если человек ни в чем не является средством – то какова его цель? В проекции на городские ландшафты это может означать, что городские поселения могут не получать необходимых для них ресурсов – просто потому, что и нечем будет заплатить. Обитатели города не смогут быть работниками в мегамашине, и не будут обладать производственными мощностями для создания необходимых во внешней экономики товаров. Это приведет, вероятно, к чрезвычайному консерватизму в городской архитектуре, которая сможет поддерживать сама себя (автоматизация внутригородского труда так же будет достигнута), но развитие будет заторможено. Города будут консервировать в реальности те социальные практики, которые уже станут виртуальными, или даже автоматизировались, и так пытаться сохранять себя.
Рисуется образ своеобразной мумии – не умерший, «отлакированный» Рим, в котором Форум и Колизей уже никому не нужны, однако новых зданий построено не будет.
Сложно назвать это утопией.
 ЛИТЕРАТУРА
1.       Агеев И.А. Методологический ресурс урбанистики в современных исследованиях городских пространств // Вестник Томского государственного университета – 2014, № 385 - С. 79-84.
2.       Бескаравайный С.С. Процесс деантропизации мегамашины // «Грані» –№ 5 (85), 2012. - С.61-65.
3.       Бескаравайный С.С., Капитон В.П. Философия техники: монографии. – Днепропетровск ДГФА, 2011. – 302с.  С.28
4.       Глазычев В.Л. Урбанистика. М.: Издательство «Европа», 2008. – 220 с.
5.       Гончаренко, Н. М. Город в художественных практиках Западной Европы и США 1970-х - 2000-х гг. Дисс… канд. Искусствоведения, Москва, 2011 - 284с.
6.       Гэлбрейт Дж. «Новое индустриальное общество» М.: АСТ, 2004. – 602с.
7.       Кабаева М.М., Черкасов Г.Н. Новые тенденции в развитии промышленной архитектуры: предприятие – человек – город – общество // Academia. Архитектура и строительство – №4, 2014, - С.33-44.
8.       Марусек Д. Счет по головам М.:АСТ, 2010 – 478с.
9.       Морозова, Т. А. Медиатизация технологий конструирования имиджа города. Дисс… доктор филологических наук.  Краснодар, 2013, 447с.
10.   Некрасов, В. Г.  Тенденции и основные направления социально-экономического развития горнозаводских городов региона: На примере Челябинской области. Дисс…  кандидат экономических наук. Екатеринбург, 2004,  281с.
11.   Переслегин С.Б. Новые карты будущего, или Анти-Рэнд М.: АСТ, 2009. – 701с.
12.   Рафиков С. А. Роль транспортных коридоров в повышении эффективности экономики регионов // Проблемы современной экономики - Выпуск № 1, 2012 - С.325-327
13.   Трушина Лариса Евгеньевна. Образ города и городской среды : Дис. ... канд. филос. наук : 09.00.04 СПб., 2000 205 с. РГБ ОД, 61:00-9/378-2
14.   Уэллс Г. Современная утопия // Завтра: Фантаст. альманах. - Вып. 1. - М.: Текст. - 1991. - С. 120 - 130.

  1. Mumford L. The City in History: Its Origin, Its Transformation and Its Prospects.

Harmondsworth: Penguin, 1966.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments